С Вятки до Порт-Артура

shustov1

Есть в истории одна дата, оставшаяся как бы в тени Дня Победы: 2 сентября, День капитуляции милитаристской Японии, День окончания Второй Мировой войны. Немного осталось в живых тех, кому довелось сражаться и против гитлеровцев, и против японских самураев. Среди последних солдат Второй Мировой — наш земляк Алексей Петрович Шустов.

Алексею Петровичу Шустову 93 года, однако держится он прямо, не теряя армейской выправки, а уж таких гренадерских, лихо закрученных усов, наверное, нет ни у кого в Чепецке.

Родился он в деревне Каркино. Родительский дом был большим, двухэтажным, в нем обитали неразделенной семьей отец и его братья каждый со своим потомством. Семья у отца была немаленькая – он с женой, да два сына, да три дочери, всего семь человек. Отец был человеком мастеровитым – не только крестьянствовал, но еще и гармошки делал. Когда наступили голодные времена, он по приглашению сослуживца перебрался в Новосибирск, где организовал мастерскую по изготовлению гармоней, а позднее освоил производство баянов и балалаек.

После смерти отца мать приняла решение возвратиться в Каркино. Здесь дом, полдеревни родственников. Так и жили бы, если бы не война.

«Мы все на войне уцелели»

Когда началась война, мне 18 лет было, — начал свой рассказ Алексей Петрович. — Старшего брата призвали еще раньше, в 1939 году, на Дальний Восток. Он там всю войну прослужил на подводной лодке. Из нашей семьи на фронт ушли я и моя сестра-близнец. Она стала связисткой, а я попал в пехоту. Вот какое чудо – мы все на войне уцелели. В Каркино с войны только четверо вернулись – мы трое да наш двоюродный брат, а ведь из каждого дома в деревне где два, где три, а где и четыре человека на фронт ушли.

Алексей Шустов был пулеметчиком, первым номером расчета станкового пулемета «Максим».

Для врага в бою наш пулемет – самая важная цель, — рассказывает старый солдат. — Пулеметчик – тот же смертник. Вот и я в бою под Воронежем получил свое первое ранение. После излечения отправили меня в Москву на шестимесячные курсы в снайперскую школу им. Пчелинцева. Однако во время обучения нас «переориентировали» – фронту нужны были младшие командиры. Так что, получив сержантские погоны, я попал в артиллерию, сменил пулемет на «самоходку». Далее уже воевал в роте управления. Была у нас самоходная артиллерийская установка СУ-76, несколько американских грузовиков «Студебеккер» и мотоциклов «Харлей-Дэвидсон». С боями дошли до Белоруссии. Всякое бывало. Товарищей теряли. Мерзли и голодали, когда интенданты недорабатывали. В наступлении, помню, всегда старались немецкое продовольствие захватить…

Гранатой и лопатой

На вопрос, какой бой ему особенно запомнился, Алексей Петрович ответил, не задумываясь, – рукопашный.

На войне много чего страшного, но страшнее всего — рукопашный бой.

Спросил я старого солдата, у кого в рукопашных схватках было преимущество – у наших или немцев?

Конечно, у наших. Русские трехлинейки со штыком были длиннее немецких. Если изловчишься, то ты в него свой штык раньше загонишь, чем он тебя своим достанет. Но в том бою, где мне пришлось с немцами в рукопашной схлестнуться, от винтовок со штыком немного толку было. Это был траншейный бой, а в траншее развернуться негде. Мы действовали, как тогда говорили, «гранатой и лопатой». Главное, к немецким окопам на бросок гранаты подобраться. А там гранаты бросай в окоп, и когда рванет, не дай немцу в себя прийти, сверху в траншею на него бросайся. Вот там-то, в траншее, самый жуткий бой идет: лопатами саперными как топорами рубятся, ножами люто режут-колют, дерутся кто чем, голыми руками глотки  рвут.

Не удержался, спросил – а вы чем бились? Он ответил: «У меня автомат ППШ был, сначала в упор стрелял, а уж потом, в свалке, бил прикладом». Попросил уточнить — как бил? Я перехватил воображаемый автомат за ствол и, размахнувшись из-за плеча, изобразил удар сверху вниз, как дубиной. Так? «Нет, не так». В глазах старого солдата вспыхнул недобрый огонек, усы воинственно дрогнули; он схватил воображаемый автомат словно лом, поднял его почти на уровень глаз и резко выбросил приклад вперед, усиливая удар разворотом плеч и корпуса. «Вот так!»

В памяти сразу всплыли иллюстрации на пожелтевших страницах довоенных наставлений по рукопашному бою… Точно! Именно так учили в Красной Армии!

Я представил, как железный затыльник приклада пятикилограммового ППШ, посланный мощным ударом, дробит лицевые кости черепа. Даже если успеешь резко наклониться и подставить под удар каску, не факт, что шейные позвонки выдержат. В рукопашной схватке и минутной потери сознания достаточно, чтобы или добили тут же, или упавшего попросту втоптали в землю. Недаром немецкие солдаты, кому удалось выжить в этом аду,

утверждали, что тот, кто не был на Восточном фронте и не сражался с русскими в рукопашном бою, не знают, что такое настоящая война.

А как вам немецкие солдаты?

Немец – противник серьезный, сильный и очень жестокий. Воевал грамотно и упорно. Дисциплина и техника у него были на высшем уровне.

В Порт-Артуре

Война для Алексея Шустова закончилась в Белоруссии — там он второе ранение получил. Осколком минометной мины перебило руку. Отправили в госпиталь в Красноярск. Когда выписали, с гитлеровцами было уже покончено, и он на другую войну попал – с японцами, и снова в пехоту.

— Какие японские солдаты в сравнении с немецкими?

— Японцы – народ мелковатый, но храбрости им было не занимать, эти «харакири» прямо на танковую броню бросались – вот какие! Одно слово – фанатики.

Старый солдат подкрутил усы и продолжил:

А вот японки очень красивые и одевались тоже очень красиво — не как китаянки. Те все в каких-то черных халатах и штанах. Хотя и среди китаянок тоже встречались красивые женщины. Китайцы тогда очень бедно жили. Лачуги из глины, дети бегали голые совсем и черные, то ли от солнца, то ли от грязи. Но к нам китайцы относились исключительно хорошо. Я до 1947 года в Порт-Артуре служил, и отношения с китайцами и корейцами у нас были очень хорошими, в футбол даже с ними играли.

Я футбол очень любил. Уже когда домой вернулся, здесь, в Чепецке, всегда играл крайним правым нападающим за стройку, против «тэцэвских» и «химовских». Спорт со мною всю жизнь.

«Здесь моя родина»

Действительно, ветеран в отличной форме – поджарый, жилистый, подвижный, энергичный, память и ум ясные. Какая-то особая диета?

Никакой диеты нет, стараюсь только избегать жирного и острого. Главное – не переедать, вставать из-за стола с ощущением, что еще бы чего поел.

А как насчет алкоголя? «Не злоупотребляю». Курите? «С этим у меня строго – не больше двух сигарет в день». В чем же секрет завидного здоровья и долголетия? «Секрета нет, есть дисциплина, режим: каждое утро, в течение всей жизни, -зарядка, самомассаж, дыхательная гимнастика, водные процедуры, растирание. Работаю в саду, езжу на велосипеде, стараюсь ходить по лесу в быстром темпе, дышать чистым воздухом, бодрость духа соблюдать.

Хотя, конечно, трудно одному. Жена умерла. Сын, офицер-ракетчик в отставке, живет со своей семьей далеко. Зовет к себе, да я не еду. Куда ехать? Здесь моя родина.

Фото Анатолия Бровцына

Подготовил Владимир Северюхин

Ранее сообщалось, что:

С Вятки до Порт-Артура

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Правила   Политика конфиденциальности