«Лес меня когда-то спас…»

Валентин Васильевич Сыркин работал и аппаратчиком, и слесарем. Но самый глубокий след в его жизни оставил лес.

После встречи с лесом Валентин Васильевич увлекся корнепластикой — изготовлением скульптур из корней и наростов (капов). Сегодня в городском музее работает выставка изделий мастера. Как рождаются фигуры, Валентин Васильевич рассказал редакции.

Валентин Васильевич, откуда ваша любовь к природе?

— Лес меня когда-то спас, вот я его и полюбил. Родился я в Каринторфе, учился в поселке, а школу окончил в Центральном. Потом поехал в Чепецк, начал работать, перебрался в Киров, сходил в армию, женился, устроился на завод,  бывал в экспедиции на севере, работал на лесобазе, а потом все-таки понял, что именно в лесу чувствую себя как дома. Отучился в Суводском лесхоз-техникуме – начал работать лесником, а потом лесничим. Лес мне мой путь показал…

 Что чувствуете, когда заходите в лес?

Лес – это свобода. Я лесной человек, ничего там не боюсь. Как-то видался с медведем нос к носу… Мишка сидел в болотине, учуял мой запах — и деру дал, а я буквально слышал, как он сопит. Я знал, что медведь человека не тронет, если он не ранен и без детеныша. Сейчас, когда захожу в лес, обращаю внимание на то, как чувствуют себя деревья, как трава, не пожухла ли, весело ли птицы говорят, стараюсь в памяти держать названия по латыни, бывает, первыми их вспомнишь, а потом только русские.

А когда начали вырезать из дерева?

Я всегда любил что-нибудь из дерева скоблить – то жене крючок для вязания, то вазочку. Постепенно начал обращать внимание на наросты на деревьях — капы. Крутишь их, вертишь, всякий на что-нибудь да похож. Потом смотрел на картинки в журналах и пытался вырезать фигурки. Всегда понимал, что могло бы быть и лучше, но я делал для себя, так что каждая работа нравилась, потому что моими руками была сделана. А когда исчез поселок, в котором мы жили, перебрались с супругой к дочери в Ульяновск. Там обработка дерева хорошо развита, правда, мастера все больше изделия вырезают, а я фигуры. А еще они свои вещицы полируют, лаком покрывают. Я многому у ульяновских научился, пробовал тоже полировать и покрывать морилкой или лаком, но остался на своем. А после Ульяновска вернулся на Вятку.

Какое оно – дерево? Почему с ним приятно работать?

Дерево живое. Без леса нет ничего и не будет, поэтому я считаю, надо его увековечить. Из-за чего я и лаком фигурки не покрываю – если покроешь, дерево как чужое, а так теплое, отпускать из рук не хочется. С деревом легко работать, если его не засушить. А технология такая: в один день с нароста убираешь один слой, заворачиваешь в пакет или газету, на следующий день снова убираешь лишнее и опять в пакет заворачиваешь, и так далее. Тогда не засыхает. Разом фигурку не сделать — она рассохнется и пойдет трещинами. Но я фигуры не из самого дерева делаю – у него волокна идут прямо, а из наростов – тут волокна скручены, и если не перерезать их, а идти по ним, изделие будет прочным. А еще нарост заставляет фантазировать и представлять, что получится в итоге. Куда волокна идут – туда и я вырезаю.

С каким деревом проще работать?

— Ольха мягче, нежнее что ли, трескается меньше, а береза погрубее будет.

Как долго хранится такая вещь?

— Сохранится скульптура на столетия, если сделана хорошо, а еще она не разобьется.

Сейчас удается работать? Есть настроение создавать?

— Настроение-то не исчезло, но мне уже редко нравится то, что я делаю. Исчерпал себя пока что… Какие образы еще взять? Вот раньше любил животных вырезать, да вроде, всех уже вырезал… Хотя совсем без работы я не могу, все равно хотя бы через день да беру инструмент в руки, что-нибудь скребу. Вазочку или подставку… Но если встречу свежий нарост, обязательно доведу до ума. К слову, многие считают, что наросты нельзя с деревьев срезать, мол, это портит растения. На самом деле, наросты не встретишь на прямых и здоровых деревьях, они образуются только на кривых и больных.

А раньше где вдохновение брали? Вот видели нарост и сразу представляли, что из него получится?

— Видел форму, листал журналы, книги о животных, смотрел, что может быть. Бывало, начнешь вырезать, но напортачишь – приходилось на другой образ переделывать. Так получалось совсем не то, что задумывалось.  Из инструментов у меня только ножик,  стамеска, киянка да клюкарза, станков нет и было. Только ручной труд.

Интереснее людей или животных вырезать?

— Мне интереснее животных. Я же не художник, не берусь делать портреты. А как выглядят животные, как они себя в лесу ведут, я хорошо себе представляю. Часто фигуры получаются двусторонними. Так посмотришь – одна фигура, с другой стороны – другая. Вот работа называется «Снежные люди». Если смотреть прямо, это мужчина без одежды, а с боку – его жена в бурке, волосы длинные. Когда-то я в газете вычитал про снежных людей, увидел фото, решил  повторить, получилось, только лицо не такое дикое, как в заметке. А вот медведь «Ученик». С одной стороны морда более суровая, чем с другой. И еще есть мишка, «Карнаухий». Он чешет спину о дерево. Мне хотелось передать его спокойствие и какое-то удовлетворение…

Это ваша первая выставка в Кирово-Чепецке?

— Были выставки в Кирове, некоторые изделия выставлялись в художественной школе, а такая масштабная выставка в музее – впервые. Отрадно, что вместе с фотографиями Дмитрия Медянцева мои работы смотрятся хорошо. Спасибо организаторам выставки за то, что смогли передать наше восхищение природой. Вот еще немного в стихах:

О, Боже мой, какая ширь!

И даль, растопленная солнцем,

Чарует блеском целины

И бирюзою перелесков.

На выставке «Вдохновение, пришедшее из глубины веков» представлены произведения двух кирово-чепецких авторов – мастера по корнепластике Валентина Сыркина и фотографа Дмитрия Медянцева.

Выставка работает в Музейно-выставочном центре Кирово-Чепецка.


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Правила   Политика конфиденциальности