«Одесса» Тодоровского — драма с колоритом

Фильм Валерия Тодоровского «Одесса» невольно напрашивается на то, чтобы его сравнивали с «Ликвидацией» Сергей Урсуляка и «Оттепелью» того же Тодоровского.

Первая аналогия с «Ликвидацией» прошла, очевидно, по касательной — и там, и там герои говорят на характерном одесском выговоре, который, кстати, если верить создателям фильма «Ликвидация», мало кто уже помнит и может адекватно воспроизвести. Прорыв применительно к «Ликвидации» заключался в следующем. Традиционно в кино и театре персонажи с очень характерными говорами и прочими языковыми и фонетическим особенностями, как правило, представали комическим героями. А уж если говорить о еврее, который думает на идиш, а говорить ему приходится на русском, то этот персонаж давно прописан в низком жанре анекдота, даже как-то неприлично его делать героем высоких жанров, тем более относиться к нему всерьез. Урсуляк, сохранив весь этот южный колорит, допустил очевидную вещь — это история обычных людей с обычными жизненными проблемами, которые совершают человеческий подвиг. А уж если говорить о Гозмане, то фигура откровенно героическая. Хотя комических эпизодов тоже было предостаточно, даже с перегибами (взять хотя бы сцену, где толстый герой Пореченкова учит красивого героя Машкова, как правильно нужно вести себя на свидании). Таким образом, в российском кинематографе одесский выговор был легитимизирован — это не только смешно, к человеку, который ТАК говорит, нужно относиться серьезно, потому что один «колорит» не определяет личность.

Тодоровский без особых оговорок принял этот «дар» Урсуляка как данность и сделал своих героев, говорящих на смеси идиша и «русского одесского», максимально драматичными. Действительно, если верить сюжету, переживаний на долю семьи, о которой речь, выпало немало. Младшая дочь Мира (Евгения Брик) собралась бежать в Израиль с мужем Ариком (Владимир Кошевой), средняя Лора (Ксения Раппопрт) мучается от нереализованных амбиций с мужем алкоголиком Володей (Сергей Муравьев) и неизвестно еще каким композитором (возможно, что никаким), старшая Алла, которая так и не появляется в кадре, ее голос мы слышим один раз в телефонной трубке, отправила мужа Бориса (Евгений Циганков) с сыном в Одессу, где супруг фатально влюбляется в 16-летнюю соседку Иру (Вероника Устимова), папа которой, кстати, зэк и браконьер. И над всем этим возвышаются почти трагические (пожелание режиссера) фигуры отца и матери в исполнении Леонида Ярмольника и Ирины Розановой. Если в первом случае масштаб переживания и мотивы поступков объясняются тем, что когда-то отец семейства имел неприятный контакт с органами госбезопасности и пару месяцев сидел в тюрьме (отсюда конфликт с отъезжающей Мирой), то в случае с матерью семейства зритель очевидно должен просто принять, что она мать, и «на ее плечи легло» и т.д… Все это кольцо ужаса и страха замыкается эпидемией холеры, из-за которой никто не может выехать из города, в первую очередь Борис, который рвется в командировку, но…

В замкнутом пространстве все конфликты обостряются. Должны обостриться. Действительно, семейные разборки становятся главным драйвером всего фильма. Однако, в течение всего действия есть ощущение, что ничего, кроме скандалов, не происходит. И когда же уже драма-трагедия-рок-судьба-фатум? По факту все условия для всего самого ужасного, что может произойти, в фильме созданы, но никакого ужаса, кроме голой женщины на корабле, которая предстает перед сыном-школьником Бориса Валерой, так и не случается.

Впрочем, стоит отметить, что игра Леонида Ярмольника стала безусловной удачей фильма. Прошу прощения за вольную аналогию, но его актерская биография развивалась по той же логике, что и смешной еврей из анекдота, который вдруг стал не смешным, а человечным. Шесть лет с Алексеем Германом на съемках фильма «Трудно быть богом», когда условием участия актера в фильме был его отказ от других проектов, очевидно, его переродили — неожиданно для всех комический актер Ярмольник превратился в крупного драматического актера. В «Одессе» он отыгрывает все возможные комические приемы и ситуации, которые возникают по  сюжету (пьет из моря зараженную холерой воду, чтобы покончить с собой), но это не отменяет его человеческой драмы. Более того, это сочетание комического и драматического делает его историю живой и убедительной. В отличие, кстати, от Ирины Розановой, которая словно застыла на своих артистических «котурнах».

Связь «Одессы» с сериалом «Оттепель» напрашивается сама собой. Не так далеки они друг от друга по времени действия — в одном случае 60-е, в новом фильме 70-е гг. Для нас, живущих почти в 20-е гг. 21 века, все то время — какое-то неразличимое советское ретро. Собственно, режиссер на разнице и не настаивает. Во многом в «Одессе» чувствуется инерция «Оттепели» — какая-то другая прекрасная эпоха, когда не только носили другую одежду и слушали другую музыку, но и чувствовали по-другому. Правда нет в «Одессе» той ностальгической озаренности, что была в сериале. Хотя попытка есть — мальчишка (Степан Середа), сын Бориса, носит подозрительное имя Валера и таки напрашивается на то, чтобы кто-то отметил его внешнее сходство с режиссером. Понятно, что детское сознание не в состоянии вместить в себя мир взрослых во всей полноте. Традиционный путь здесь —  либо все размыть в голубую дымку, либо «отстранить» все жесткие ситуации. К сожалению, создатели фильма третий способ не нашли.

Тем не менее, не стоит сбрасывать со счетов, что «Одесса» — это фильм большого режиссера, который уже давно стал классиком. Свой круг поклонников у Валерия Тодоровского есть еще со времен его первой картины «Любовь» с молодым Евгением Мироновым. Фирменный стиль и качество работы в данном случае сложно отрицать. Если это провал, как пишут народные рецензенты, то дай бог кому-нибудь из наших режиссеров хоть один такой «провал».

 

Светлана Сивкова


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Правила   Политика конфиденциальности