«Виктор наш Олегович» Пелевин как солнце русской словесности и весь остальной  литературный процесс

Приезд литературного критика Галины Юзефович можно назвать случаем уникальным во всех отношениях. Во-первых, посещение нашего города человеком, который причастен к текущему литературному процессу, явление само по себе редкое, несмотря на то, что усилиями библиотеки им. Грецена удается раз в год радовать читателей такими встречами. Во-вторых, то, что в эпицентре внимания оказался литературный критик, а не писатель или поэт, само по себе примечательно. Многих ли литературных критиков, кроме Виссариона Белинского, мы знаем? В-третьих, несмотря на предыдущую сентенцию, ее рецензии на книги, литературные обзоры и подкасты на «Meduza» сегодня известны читающей публике России от Калининграда до Камчатки. С полным основанием можно сказать, что на текущий момент Галина Юзефович – главный литературный критик страны.

В Кирове Галина Юзефович провела два дня и прочитала две лекции – одну, посвященную творчеству Виктора Пелевина, в театре на Спасской, вторую – о современном литературном процессе в «герценке». Как призналась Галина Леонидовна, когда поступило предложение посетить Киров от завлита «Театра на Спасской» Юлии Ионушайте, она читала книгу Василия Авченко и Алексея Коровашко «Олег Куваев: повесть о нерегламентированном человеке», где отдельная глава посвящена вятским корням писателя. Находясь под впечатлением от книги, критик решила, что приглашение в наш город — «это знак свыше».

Вечер первый

Первый вечер, в театре, прошел при аномально большом количестве слушателей: «Лекции на лестнице», в рамках которых проводилось мероприятие, переехали в основной зал театра.

Лекция началась, что называется, с места в карьер: с подробного повествования о том, как Виктор Пелевин, солнце русской словесности, по словам лектора, общается с издателями и критиками, в том числе о личном опыте взаимодействия с самым закрытым российским писателем.

Формат этого общения и сама фигура Виктора Пелевина и в литературе, и на книгоиздательском рынке уникальна. Тиражи Пелевина значительно превышают тиражи любого другого писателя в нашей стране, по тиражности ему уступает даже Дарья Донцова. Для сравнения, средний стартовый тираж любого автора составляет 2-5 тыс. экземпляров, у Пелевина он 75 тыс. Перед выходом его новой книги критики за 4 дня получают только бумажную версию верстки (ни в коем случае не электронный вариант, как происходит с остальными авторами), вручение которой сопровождается подписанием различных бумаг, в которых критик, пишущий рецензию на книгу, до официального старта продаж не имеет право нигде публично распространяться по поводу новой книги Виктора Пелевина. По словам Глины Юзефович, для нее единственный раз было сделано исключение, когда она получили текст не за 4 дня, а за неделю.

Ссылаясь на данные издательства «Эксмо», Галина Юзефович охарактеризовала читателей Пелевина. Аудитория оказалась тоже во всех смыслах уникальная. Во-первых, она не стареет, возраст ее на протяжении всего присутствия Пелевина на литературном горизонте составляет 22- 35 лет. Во-вторых, с выходом новой книги в день ее официального релиза, происходят наибольшие продажи. Это значит, что есть огромная масса людей, которая ожидает выхода книги. И, в-третьих, есть часть из этой аудитории, которая читает только Пелевина и никого больше.

При такой бешенной популярности Пелевин нарушает главный принцип существования современного писателя –  публичность и присутствие в  медиа-пространстве («Его много лет никто не видел, а также много лет никто не видел никого, кто бы видел Пелевина в последние годы»). Последним человеком, как предполагает Галина Юзефович, возможно, был ее отец, писатель Леонид Юзефович, в 2011 году. Тогда же было дано последнее интервью. Больше на публику он не выходил. Его редактор общается с ним в основном по переписке и очень редко имеет возможность разговаривать по телефону.

Такая закрытость Пелевина порождает массу мифов вокруг его персоны, которые Галина Юзефович попыталась развенчать:

Миф первый: Пелевин пишет по одному роману в год, потому что у него «кабальный» контракт с издательством. Опровержение: каждый год по завершении романа Пелевин выставляет его на торги, и издательства борются за право его публикации (как следствие у Пелевина очень большие гонорары для русского писателя).

Миф второй: Пелевина как писателя и человека давно не существует, за него кто-то пишет. Опровержение: Данный «проект» успешно проходит текстологическую экспертизу, плюс у Пелевина есть характерные ошибки, которые редактор каждый раз вычитывает.

Миф третий: Пелевин живет за границей. Опровержение: Для того, чтобы жить за границей, ему нужно было бы изобрести наиболее эффективный способ переводить («перевозить в чемоданах») деньги за границу. Плюс в прошлом году на имя Виктора Пелевина было зарегистрировано ИП в районе Северного Чертанова.

Разумеется, лекция не обошлась без подробного анализа творчества писателя. Были намечены основные вехи его творчества и выделены приметы стиля, которые Пелевина делают Пелевиным. В частности, были выделены этапы: 1)«литературное гетто» фантастики (Сборник рассказов «Синий фонарь»), 2) начало перехода из писателя-фантаста в просто писателя, который говорит о важном и созвучном времени (Роман «Омон Ра»), с пиком в 1999 году («Generation „П“»), когда Пелевин становится массовым писателем, 3) нулевые годы 21 века, когда окончательно выкристаллизовался стиль Пелевина  («Священная книга оборотня», «t», «S.N.U.F.F.», «вампирская сага» и другие),  4) 2013-2019 год, когда Пелевин переходи в «формат аналитического ежегодника» и выпускает по одному роману в год; заметным отличием произведений этого периода становится то, что они перестают быть смешными. А последняя книга «Искусство легких касаний» и вовсе стоит особняком, наводя на противоречивые мысли: Пелевин кончился или это начало нового периода в его творчестве?

Среди примет стиля были выделены: юмор в формате «гэгов» (говоря современным языком «мемов» , которые ушли в народ и продолжают самостоятельное бытование); буддистские мотивы; наркотики как двигатель повествования; «все романы болезненно актуальны»; наличие вставного эссе на философские или социально-политические темы; метод реализации метафор (например, оборотень в погонах из романа «Священная книга оборотня» — генерал ФСБ, который по  ночам превращается в волка).

По окончании лекции у собравшихся возник вопрос о самых любимых и нелюбимых Галиной Юзефович романах Пелевина. Эта работа была проделана Галиной Леонидовной ранее – на «Meduza» опубликован ее рейтинг романов Виктора Олеговича.

Фото: VK

Цитатник

«Пелевин берет на себя функции такого писателя, который раз в пару-тройку лет выходит и говорит: «Так, ребята, я все понял, «щас» я вам все объясню, что у нас происходит на самом деле»… Извините за отступление, в американской литературе ту же функцию выполняет Джонатан Франзен, который раз в 10 лет пишет роман, в котором он объясняет, что случилось с Америкой за отчетный период – все основные тенденции, драмы, коллизии и так далее. Но только он пишет абсолютно реалистические семейные саги, в которых весь социально-политический антураж является именно антуражем. Почему-то мне кажется, что в Америке главный «объяснятель» всего — это такой занудливый писатель-реалист, а у нас главный «объяснятель» всего – это развеселый наркоман с буддистскими интересами, это многое сообщает о разнице между российской и американской культурой».

«… В этом смысле, одним из самых моих любимых пелевиных (я считаю, что пелевин – это такой продукт, который нужно писать с маленькой буквы: есть новый пелевин, есть предыдущий пелевин, есть предпредыдущий пелевин, и так далее) стал роман «iPhuck 10», в котором Пелевин снайперски попал в болевую точку 2017 года – это искусственный интеллект. Удивительным образом про то же самое, но на полгода позже (!!!) написал другой чемпион мира по попаданию в нерв времени, Дэн Браун, Роман «Происхождение», где он апеллирует к искусственному интеллекту, что само по себе страшно — он же придет и нас всех съест! Или,  может быть, он друг? А, может, мы себя с ним плохо ведем? Например, у меня есть подруга, которая, разговаривая с Алисой, голосовым помощником Яндекс, всегда употребляет слова «пожалуйста», «спасибо», «если тебе не трудно», считая, что в грядущем восстании машин это обеспечит ей снисхождение со стороны искусственного интеллекта».

«Вторая распространенная легенда о том, что Пелевина давно не существует — он либо умер, либо ушел, либо уехал на велосипеде в нирвану, а вместо него пишут дрессированные пингвины, литературные негры (литературные афроамериканцы, извините), и, коротко говоря, такого писателя в природе больше не существует»

«Пелевин – это такая канарейка в шахте, которая чувствует скопление вредоносных газов и немедленно на них реагирует».

«Над всем этим парит привязанный на веревочке оф-шар, такой мир, в котором установилась… То есть там настоящая цивилизация – разврат, много денег, полная утрата смысла, а в Уркаине — там жизнь и все такое». ( о романе «S.N.U.F.F.»)

«Главный герой – полицейский алгоритм , он работает полицейским и  работает писателем, чтоб добро не пропадало». (о романе «iPhuck10»)

«Есть люди, которые каждый год после выхода каждого нового романа Пелевина сообщают, что это бесконечно переоцененный графоман, совершено никому не нужный,  морально и эмоционально устаревший, и вообще абсолютно лишняя фигура в русской литературе, и когда же он уже перестанет творить свои графоманские графомании».

«… Более того, прочитав рецензию, он (Пелевин) написал издательству: «Спасибо  Гале, она клева». Для меня это было, конечно, как будто мне выдали орден. Потому что я вступила в коммуникацию с живым, настоящим Пелевиным, хотя эта коммуникация была через вторые руки. Поэтому, когда издатели посылали мне письмо, они аккуратно замазали адрес».

Вечер второй

Если коротко изложить суть лекции в «герценке» в рамках литературной гостиной «Зеленая лампа», то в современной русской литературе все плохо, но в последнее время наметились некоторые положительные тенденции.

Что плохо? Прежде всего, на текущее положение дел указывают тиражи изданий. При посещении книжного форума в Норвегии русскому критику был задан вопрос о тиражах российских писателей.

«Нормальный стартовый тираж нормального автора 2-3 тыс. экземпляров. Мне было сложно объяснить норвежцам, почему у нас с в стране с населением 150 млн человек тиражи такие же, как в Норвегии с населением в 5 млн человек, — рассказывает Галина Леонидовна».

Низкие тиражи влияют на писательские гонорары. Средний гонорар, если мы имеем дело не с суперзвездой, составляет 100 тыс. руб.  Это влияет на отток талантливых авторов в сценарное дело, маркетинг и рекламу. Стандартная ситуация, когда автор, обратившись в издательство и предоставив свой роман, не получает обратного ответа. Так, известна история Гузель Яхиной, роман которой «Зулейха открывает глаза» пролежал в издательстве два года и за это время даже не был открыт.

Большая проблема для молодого автора — пробиться в большую литературу самостоятельно, ибо в нашей стране отсутствуют литературные агенты. Агенты — это те люди, которые, прочитав большой объем рукописей, приходят с самыми интересными в издательство и предлагают их для публикации. Работа агента оплачивается из писательского гонорара. Но так как в России у писателей маленькие гонорары (а если речь идет о молодом авторе, то его гонорар может быть и не более 20 тыс. руб.), то смысл этой работы утрачивается.

Еще одна проблема – это издательский и ритейлерский монополизм на книжном рынке. Сегодня у нас существует один холдинг, который объединяет издание книг, торговлю на всей территории России, а также владеет несколькими интернет-ресурсами и имеет популярное приложение для смартфонов. Это значит, что на рынке отсутствует конкуренция между авторами, издательствами, ритейлерами и т.д.

Что это значит для читателя? 1) В книжном магазине  он получает стандартный набор литературы, который заведомо хорошо продается, при этом с магазина снимается информационно-просветительская функция. 2) Сложно найти «ту самую» книгу, в которой заинтересован читатель, а если он ее находит, то оказывается, что ее нужно заказывать через интернет, а стоимость доставки равна стоимости книги. 3) Не появляются новые авторы (особенно ужасна была ситуация нулевых годов, когда издавались всего 5-10 популярных авторов).

Отдельной проблемой было выделено отсутствие экспертного мнения. В-первую очередь, литературные премии больше не являются для читателя ориентиром для выбора круга чтения. Во-вторых, литературная критика в России практически отсутствует, но ее эпизодическое присутствие не оказывает почти никакого влияния на продажи. Блогинг, к сожалению, этой проблемы тоже не решает, так как обзоры в блогах показывают, что их уровень неравноценен и часто заточен на специфическую литературу – жанровую или для определенной читательской аудитории (детская, подростковая).

Что хорошо? В последнее время (Галина Леонидовна здесь ведет отчет от 2014 года) книжный рынок оживился и стал выходить на уровень докризисного по продажам. Плюс наметились новые особенности литературного и окололитературного пространства.

Для начала, появилась новая литература, которая переосмысливает травматический опыт. Для России последних 30-40 лет большим объемом текстов был представлен переосмысленный опыт исторической травмы – множество романов о сталинских репрессиях и 80-х гг. прошлого столетия. Но только относительно недавно русские писатели осознали, что есть опыт личных переживаний, который универсален и понятен большой аудитории.

Далее появился запрос на литературное образование, но не формата Литературного института, который гарантировал сделать писателя из любого. Современное образование осознает, что это невозможно (писатель и поэт – это особая оптика восприятия действительности), но можно научить некоторым техническим приемам, чтобы жизненный опыт был переплавлен в историю с внятным повествованием. Так, Галина Юзефович отметила, что такого формата образование сейчас можно получить в ВШЭ в Москве и в Европейском институте в Санкт-Петербурге в рамках магистратуры.  Как показывает личный опыт, Глина Юзефович преподает в ВШЭ, аудитория собирается разновозрастная и с разным образовательным и культурным бэкграундом.

И, наконец, появился интерес к малой прозе. Положительная новость, что такой интерес появился у издательств, прежде всего, в которых популярность рассказа оспаривалась, но без статистических доказательств на руках. Появление такого интереса возникло, когда до издателей начали доходить исследования о среднем времени, которое тратит человек на чтение. Оказалось, что такие показатели вполне вписываются в тот временной промежуток, который человек может потратить на чтение рассказа. Итог – в литературу пришли новые авторы, ибо молодые авторы обычно начинают с малой прозы. Для сравнения, предыдущая «эпоха» книгоиздания настаивала на большой прозе. Это значило, что молодой автор был обязан зайти сразу с романом. И только когда он приобретет популярность, ему разрешалось опубликовать сборник рассказов. Такова, например, издательская биография Захара Прилепина.

В завершении Галина Юзефович провела краткий обзор по новинкам года. Отчасти он пересекается с тем, который вышел на «Meduza» буквально на днях. Часть из рекомендованной литературы уже есть на абонементе «герценки».

Фото: VK

Цитатник

«Как поживает русская литература? Поживает она так себе, все у нас плохо. Главный враг современной русской литературы – это великая русская литература, потому что мы привыкли измерять масштаб писателя единицей примерно «один гоголь».

«Если они (читатели бумажных, а не электронных книг) живут за пределами  Москвы и Санкт-Петербурга, то, пожалуйста, слушайте ваши «Валенки», читайте вашу Рубину или Донцову, не в смысле, что они чем-то плохи, а это такой готовый набор, за пределы которого очень трудно выбраться».

«В России есть устойчивое поверье, потому что статистики у нас нет, ее нам заменяют мифы, легенды и поверья… Так вот, есть поверье, что премия «Большая книга» сказывается на продажах и повышает их аж на 4%. А теперь представьте, что это книга тиражом 3 тыс. экземпляров. — Не то что бы очень. И то, если учесть, что 2 % — это статистическая погрешность, то можно понять, никакого реального влияния премия на читателя не оказывает. А «Большая книга»это единственная российская литературная награда, которая, ну как-то вообще, скажем грубо, вменяемая. Все остальные в той или иной степени безумны и поэтому вообще не могу служить навигационным инструментом».

«Я – сейчас будет пятиминутка безудержного хвастовства –  очень влиятельный литературный критик, я влияю на продажи. Что это значит? Это значит, что, если книга тиражом 2 тыс. экз. немного залежалась на складе и тут я написала о ней, то на фоне моей рецензии может продаться еще 200 экземпляров, может — 250. Это мой потолок. Более того, если книга уже хорошо продается, то я могу выпрыгнуть из себя, доказывая, что книга эта паршивая и читать ее не надо, никто меня не послушает. В советские времена говорили, что хороший критик определяется не тем, сколько авторов он открыл, а скольких закрыл. Сегодня закрыть никого не получится. Даже если все критики в едином порыве скажут, что писатель Х — абсолютнейшее ничтожество и читать его не стоит, то читатель, может быть, подумает: «Ой, чего это они так озверели, пойду-ка гляну». Поэтому так непопулярна негативная критика. Позитивная влияет, — я молодец, — я могу продать 200 экземпляров, если напрягусь».

«Русская литература унаследовала от великой русской литературы снобизм. Она ориентирована только на своего читателя. У нас все пишут так, что даже филологи-слависты понимают с трудом. Это, с одной стороны, хорошо, что русский писатель пишет для русского читателя, но читателя как бы нет».

«Уровень (блогеров) драматически разный, начиная от «Вчера прочитал «Колобка», ничего не понял, какая-то заумь сизая», до почти профессионального уровня. Все эти люди читают и пишут про разное. Есть блог «Пылающие чресла». У нас нет более стигматизированного, позорного жанра, чем любовный роман. Ни один человек в здравом уме и трезвой памяти не признается, что любит любовные романы. Отважная блогерша говорит: все романы так или иначе любовные, сложно представить роман, в котором нет любовной линии, так давайте посмотрим, как с ним работают нишевые жанровые авторы. И она выбирает очень любопытные книги, которые ни я, ни вы никогда не прочитаем. Потому что не дай бог нас увидят с чем-то этим ужасным розовым в руках. Что подумает княгиня Марья Алексеевна, даже страшно себе представить».

«Самая главная беда, когда приходит человек и с порога говорит: «Я вот, знаете, немножко Тургенев. Я щас буду, как Тругенев». Ему говорят: «А то, что у тебя знаки препинания не очень, это как?» – «А это прием».

«В тот момент, когда у медиа начинают заканчиваться деньги, медиа, как ящерица, отбрасывает хвост, и этим хвостом, как правило, оказываются люди, пишущие о культуре. Меня в качестве хвоста отбрасывали столько раз, что я уже не могу перечислить. Меня кроткая «Meduza» до сих пор терпит, это большой плюс им в карму, а могли бы этого не делать».

Светлана Сивкова


«Виктор наш Олегович» Пелевин как солнце русской словесности и весь остальной  литературный процесс

  1. Наталья 09.12.2019 в 21:55

    Прекрасная статья, Светлана! Спасибо. Очень интересная информация. Вы молодец, что побывали на этой встрече, без сомнения, уникальной для нашего региона.
    Исправьте только, пожалуйста, опечатку в слове «бешеной» (одно «н»). Уверена, что она вкралась случайно, но лучше всё же поправить.
    .

    Ответить

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Правила   Политика конфиденциальности