Борис Павлович Константинов - знаменитый физик, советский ученый. Его именем был назван Кирово-Чепецкий химический комбинат 14 июля 1978 г. В 1950-е годы имя и личность Константинова были засекречены из-за участия, совместно с группой ученых химзавода, в разработке термоядерного оружия - «ядерного щита» страны.

О нем, как о человеке, могут рассказать его личные письма жене Нине Николаевне, написанные во время частых и длительных командировок в Кирово-Чепецке. Письма содержат интересные сведения о жизни города, людях и повседневности тех лет. Борис Павлович жил в городе по проспекту Мира, тогда Сталина, в доме № 2. Окна квартиры, тогда гостиницы, с одной стороны выходили на пр. Сталина, с другой - на площадь и дворец культуры - клуб, сейчас КОА "Дружба".

" 2 октября, 1952 год

Дорогая Нинушка, третий день уже я на месте. Живу в гостинице, в той же комнате и сплю на той же кровати. Сегодня утром уехал в Ленинград Гаев (Борис Александрович Гаев советский инженер-конструктор)... Он может пойти сейчас в отпуск. После его возвращения, может быть, и мне удастся отдохнуть некоторое количество дней. Дела идут неплохо, ну, и не слишком хорошо. Когда можно будет уехать отсюда, еще не знаю, может быть, около 10.X.

После отъезда Ю.А. мы остались с Якименко (Леонид Маркович Якименко - доктор технических наук, профессор, лауреат Ленинской и двух Сталинских премий, +-*технический руководитель пусковой бригады) вдвоем, во всей квартире стало тише, но и скучнее. Погода здесь стоит прохладная, -5 -6 градусов С, обещают заморозки, в гостинице еще не топят, к тому же третий день нет воды.

Дорогой любовался из окна вагона осенним лесом. Цвета листьев темно-зеленые. Но сколько разнообразнейших оттенков! Красная осина, багровый клен, ржаво-бурый дуб, светло-желтые, золотистые березки. Однородные массивы лиственного леса поражают мягкостью и постепенным переходом цветов. А смешанный лес – контрастом елей и берез.

Здесь тоже пожелтели и опадают листья.

Завтра пойду к главному инженеру (имеется ввиду Борис Петрович Зверев) за книгами.

С дороги послал тебе письмо, написанное карандашом, не знаю, разберешь ли. Чувствую себя неплохо, хотя по приезде несколько простудился. Шарф и свитер в спешке оставил в Москве. Думаю, что похолодает еще не скоро, и я успею вернуться к тому времени домой. Если письмо не соберешься написать, телеграфируй... Крепко целую, Боря".

"6 октября 1952 год

Сегодня погода теплее, но непрерывно идет дождь. Снег стаял. Пока я ходил на почту, промочил все - ноги, пальто, шляпу. В наших городских галошах, здесь нельзя пройти даже в столовую.

Вчера мы спасали от гибели посадки деревьев: на стволах, на ветках и листьях образовались толстые корки льда, обледенение, деревца склонились к земле, потекли, некоторые даже надломились. Мы с Якименко ходили по поселку и под одобрительный смех жителей трясли деревца, освобождая их от льда.

Результат проявляется сразу - деревца расправляются и принимают нормальный веселенький вид. Вчера, в воскресенье, обедали у Рыскиных (Г.Я. Рыскин - руководитель группы ученых химзавода, сотрудников ЛФТИ), жена его, Нина Александровна, превосходно делает торт "Наполеон", я записал рецепт.

Приехал сюда Н.Н. Ефремов, и, по-видимому, скоро будет свадьба. Здесь лаборатория лишится неплохой сотрудницы, а в Ленинграде прибавится, возможно, неплохая химичка. Целую всех. Боря, папа".

"7 октября 1952 год

Сегодня вернулся домой рано, в 7 часов, Якименко еще задерживается. В квартире я один, и  испытываю от этого тихое удовлетворение. Может быть, это тяга к уединению - одно из свидетельств усталости и утомления. Хотелось бы, чтобы ты сейчас была здесь.

В квартире тепло, работает центральное отопление, светло и довольно уютно.

В маленькой спальне обитаем мы с Якименко. В нашем салоне (комната метров 15) два небольших стола (на одном мы завтракаем, на другом - храним сахар, хлеб, соль и прочие не портящиеся продукты), столик для шахмат (на нем сейчас стоит телефон). Тумбочка с радиоприемником. В салоне стоят два мягких дивана, три мягких кресла, стулья... Вход из салона в нашу спальню задрапирован портьерами из темно-синего бархата. На небольших окнах - шелкового полотна драпри... В спальнях на полу - неплохие коврики, а в салоне и передний дерюжные дорожки.

Пол крашенный и уже облупливается. Салон освещается люстрой "Модерн" с тремя матовыми шарами. Над диваном на стене висит моя гитара. После отъезда Антонова висит она без употребления. Попытался я на ней подобрать несколько песенок, пока справился только с одной "Снова замерло все до рассвета".

Ванной пользуемся весьма усердно: каждое утро после зарядки и трижды в неделю горячая ванна.

Окна квартиры выходят на две стороны. С одной стороны – вид на пойму реки (река ниже поселка метров на 150), с другой – на четырехэтажный дом, в нижнем этаже которого готовится открытие шикарного гастронома (имеется ввиду магазин №6, сейчас "КБ"). Между этим домом и нашим готовится к открытию большая бетонированная площадь, с фигурными клумбами в середине и газонами по краям.

Чуть левее площади виден великолепный дворец - клуб ("Дружба"). Передний фасад клуба украшен козырьком. Колонны - белые, капители - золотые, двери и окна белые. На фронтоне - лепные украшения, барельеф, который я еще не рассмотрел. Вдобавок ко всему стены клуба покрашены в яркую красную краску. В целом все здание производит очень приятное впечатление. Оно как драгоценный бриллиант. К сожалению, окружающие дома нельзя приобщить к достойной оправе. Говорят, что внутри клуб лучше, чем снаружи.

По дорогам здесь стоит невероятная грязь. Очень трудно и рискованно пробираться к столовой, по площади и к продовольственному магазину. Вчера пришлось развешивать брюки на батарею отопления, и сегодня утром минут 20 чистить их с сомнительным успехом.

Сегодня в быстром темпе начал писать отчет о сделанной здесь работе, в которой я даю теоретический анализ того, что нам придется, по-видимому, делать в будущем году, экспериментально и опытным путем. Черт возьми, кончились чернила! Звонит Якименко, сейчас приедет в гостиницу. Ну, вот, поговорил с тобой, отвел душу. До свидания, целую, Боря".

"14 июля 1953 года

Дорогая Нинушка, получил сегодня твое письмо от 8 июля, живу здесь уже 9 дней, дела идут неплохо, но их еще много осталось. По-видимому, выеду около 20 июля. Здесь тепло, но перепадают грозовые дожди, так что довольно грязно.

В воскресенье целый день удерживалась солнечная жаркая погода. Ездили с директоршей на катере. Ловили рыбу бреднем, но ничего не поймали, грамм 200, не больше. Пока ловили рыбу и купались, я обгорел и две ночи мучился, ни на боку, ни на спине, нет покоя.

Глаза у меня прошли, как только я сюда приехал, но вчера что-то опять с левым глазом. Началось покраснение глазного яблока и нижнего века. Глазника здесь нет. Сходил к хирургу и выписал капли, те, которыми пользовался в Ленинграде, - альбуцид и цианистая ртуть. Сегодня к вечеру обещали приготовить.

С питанием здесь, пожалуй, еще так плохо, как никогда не было. Спасаюсь молоком в разных видах: кофе с молоком, простокваша, творог. Не всегда приносят яйца. Есть черника, земляника. Есть сливочное масло в столовой, сахар, черный и белый хлеб, в общем, вроде того, что и у вас. Недавно взвешивался: вешу ровно 74 кг, примерно на 4 кг меньше, чем два месяца назад. Вероятно, это просто сезонное летнее убавление.

Два раза был на футболе. Здешняя команда играет очень хорошо и, по-видимому, завоюет Кубок РСФСР, и, значит, перейдет в класс "Б" всесоюзного первенства.

Представляю, что тишина может угнетать. Я здесь страдаю от шума. Окна на ночь открываю, а они выходят на единственную площадь перед клубом. Всю ночь ходят грузовики.

Со мной в квартире жил отвратительный старикашка... Вчера он уехал, и поселились два старикашки, но знакомых и довольно симпатичных (из Москвы). Думаю, что у вас я буду в отпуске не позже 25/VII".

"22 июля 1955 года

Дорогая Нинушка, работаем здесь уже пятый день, но дел осталось еще очень много. Все идет довольно медленно.  Думаю, что вылечу в Ленинград 26-27 июля. 

О твоем письме Елена Алексеевна (Гаева) сказала, что оно очень хорошее.  Гаевы выглядят оба значительно лучше.  Б.П. Зверев работает весьма успешно.

С питанием здесь не важно. На рынке нет ни рыбы, ни мяса. Вчера первый раз ели молодой картофель, еще водянистый и невкусный, который Елена Алексеевна купила на рынке. До воскресенья здесь стояла холодная и дождливая погода, затем два дня были сносными с солнышком, а теперь опять идет дождь и довольно прохладно. Я здесь ни разу не купался, и даже на реку не ходил, не тянет. Моя обувь и одежда не подходит для здешней погоды. На работу ходим с Гаевым пешком.

Во вторник по просьбе Бориса Петровича Зверева делал во Дворце культуры доклад для инженерно-технических работников на тему "Итоги сессии академии наук по мирному использованию атомной энергии" присутствовали человек 300.

Нинушка, пришли мне подробную телеграмму... письмо меня здесь не застанет. Купил здесь для тебя миниатюрные часы-будильник. Их можно класть под подушку и видеть время ночью без очков. Привет всем чадам и домочадцам. Папа."

Письма опубликованы в книге "Академик Б.П. Константинов", издательство "Наука" 1985 год

Бронзовый бюст Б.П. Константинову установлен в Кирово-Чепецке перед ООО "ГалоПолимер Кирово-Чепецк".

Фото: из открытых источников, Майя Ефремова